Трупы книг у Азовского моря

Несколько дней назад мы пришли ужинать в прибрежный ресторанчик на Азовском море. Принесли счет - в стильной, модной, молодежной джинсовой обложке, какие лет десять назад были популярны в хипстерских заведениях. Я открыла. Внутри был труп книги. Вырезанная дыра-ниша для счёта и денег (как в шпионских фильмах - для валюты или пистолета), несколько наглухо склеенных последних страниц в качестве донышка. В глаза бросилось слово "Мартын". Еще пара строк - и я поняла, что передо мной "Подвиг". Второй том черного четырехтомника 1990 года, первого собрания сочинений Набокова в перестроечном СССР. Я знаю это собрание сочинений наизусть, в этом томе еще "Защита Лужина" и "Соглядатай".

Я думала о том, что в те времена, когда креативные сотрудники кафе "Пляжное" учили алфавит по трем буквам на стене подъезда, достать эти книги было... примерно как добыть Золотое Руно или Чашу Грааля. А еще на десяточек лет раньше за хранение машинописных или репринтных копий можно было и присесть - туда, где рождены представления креативных сотрудников "Пляжного" о прекрасном и вообще о мироустройстве. Я думала о том, что этот бедный второй том, как белый офицер без погон или интеллигент-поэт, нищий, униженный, брошеный, отставший от своих, уже не помнящий былой славы и почета, какими-то путями добрался до солнечной станицы Должанской, чтобы принять смерть от руки дикаря-варвара.

Дикарь-варвар не знает цены - и использует, как умеет. Раскалывает микроскопом орех. Мочится в вазу эпохи Мин. Режет книгу под ресторанную папку или рвет на самокрутки. Ест и стоит ножками на столе великой библиотеки. Иногда он бесхитростен - и тогда в процессе модной фотосессии на фоне этой самой библиотеки еще и смеет давать рекомендации про "что почитать". Иногда он зловредно-мстителен, и тогда ему важно поесть икорки на полированном столе именно там, куда раньше попасть не было никакой возможности. Еще есть не дикарь-варвар, а циничный предатель-наблюдатель, цену как раз вполне знающий, но легко оправдывающий такое ленивыми рассуждениями о "ложной сакральности".

Еще там был "Сын полка" - ну, не Набоков, да, но история-то, вроде, о том, за что со слезой пьют пивас в соответствующие дни сотрудники кафе "Пляжное", нет? Плюс два вузовских учебника английского. Что, в общем, тоже довольно символично. В расход.

Передо мной были трупы. Мертвое - когда-то живое, искалеченное и убитое забавы ради. Я ничего не могла сделать. Только сфотографировать, как фотографируют жертв кровавых преступлений. Если надо объяснять, то не надо объяснять, - сказала дама, остро неприятная Набокову, но, как и он, не без ядовитого и горького болезненного удовольствия воспринявшая бы всё это как подтверждение... ну, ясно чего подтверждение.

Весь "Подвиг" - об этом. Весь Набоков - об этом. Всё правильно, всё верно, по-другому и быть не могло.

И да, если вдруг кто-то захочет мне сказать про "а что тут такого", то, пожалуйста, не надо. Для меня здесь нет пространства для дискуссии, зато для разочарования - есть.