Признание Лесли Нильсену и его трем Голым пистолетам

Категорически отказываюсь воспринимать как «гилти плеже» свою любовь к трилогии «Голый пистолет». Очень люблю все три части, улыбаюсь при одном только воспоминании о них, периодически пересматриваю.

Ну и вообще к этому придурошному жанру отношусь с нежностью – хоть «Аэроплан», хоть «Без вины виноватый», хоть «Горячие головы» (раз и два), плюс еще монтипайтоновские вещи и плюс «Робин Гуд: мужчины в трико». И никакие тамошние шутки на грани фола меня совершенно не смущают почему-то, а уж сегодня это кино смотрится с некоторым даже недоверчивым изумлением ввиду вопиющей неполиткорректности и неуважения к чьим-нибудь оскорбленным чувствам. К тому же, «Голый пистолет» (и последовавшие за ним фильмы с Нильсеном, сделанные Цукерами, Абрахамсом и Мелом Бруксом) – изумительная пародийная энциклопедия голливудских кинотрендов двух с лишним десятилетий, то есть прямо-таки хроника, история, на заметку маленьким кинокритикам.

Это же просто наслаждение – «выцеплять» там пародии на самые успешные и популярные фильмы, на самые яркие кинособытия, на самые модные и растиражированные приемы. Одна беда, уже никак не получается серьезно пересматривать фильмы, ставшие объектами пародии, я реально начинаю смеяться, потому что Нильсен пришел и все… эээ… переснял по-своему.

На днях были у нас друзья, мы с ними с большой радостью чего-то вдруг заговорили про Лесли Нильсена, насмеялись до колик, перебивая друг друга и вспоминая разные эпизоды из «Голых пистолетов 1-2-3». И тут они мне говорят: «А ты «Полицейский отряд» смотрела, из которого это все выросло?» А я не смотрела. И мы тут же стали смотреть. Там шесть серий по полчаса где-то, трудновыносимый михалевский перевод (так странно сейчас, что когда-то это нормально воспринималось на слух), ранние восьмидесятые… Это трогательно и беззащитно, конечно, сейчас выглядит, но все равно приятно посмотреть, как все зарождалось и что впоследствии использовалось уже на территории блокбастеров. А я им тогда говорю: «А вы знаете, что у Нильсена брат был вице-премьером Канады и вообще политиком, министром и серьезным уважаемым человеком?» А они не знают.

А там еще – вон сколько всего. Оказывается, его семья – в каком-то дальнем родстве с британской короной, это раз. Два: он с юности был глуховат, из-за этого и на фронт не попал, хотя в годы Второй мировой немножко послужил в канадских ВВС, а ко второй половине жизни и вовсе плохо слышал и поэтому носил слуховой аппарат, и об этом не знал никто, кроме самых близких, а в последнее десятилетие он вообще оглох, и при этом продолжал сниматься. Три: толком сниматься стал и снискал успех уже после пятидесяти. Четыре: четыре раза был женат, и всякий раз по любви. Пять: он мог сыграть вместо Николсона в «Сиянии» (!!!) и вместо Джонни Деппа в «Чарли и шоколадной фабрике – оба раза его серьезно рассматривали на роли. Шесть: с последней женой Барбарой Эрл они несколько лет дружили, а потом уже влюбились, она была его моложе на тридцать лет, прожили вместе 27 лет, и когда он шутил, что будет работать до смерти, отшучивалась, что сразу после его смерти покончит с собой; а потом оказалось, что не шутила, - после похорон попыталась выпить огромную дозу снотворного, но ей успели помешать. Семь: умер почти в 85 от последствий пневмонии, во сне, но рядом были все, кто его любил. Восемь: страстно хочу найти и посмотреть его псевдодокументальный фильм «Голая правда», где речь именно о нем самом: там, вроде, пародии на звезд, продюсеров, режиссеров, критиков, агентов по разводам. Девять: перед Елизаветой Второй он успел извиниться при личной встрече, и она, конечно, простила и только посмеялась – странная такая, никакие оскорбления власти и чувств ей нипочем. Десять: снимался до последнего, реально – как подумаю, за восемьдесят, совершенно глухой, и никаких скидок.

Очень круто о нем сказал кинокритик Роджер Эберт (назвавший его, между прочим, Лоуренсом Оливье в жанре пародии): «Над его шутками смеешься дважды – сначала над шуткой, а потом – над собой, что смеялся».
Вообще не знаю больше актера, который так блистательно играл бы самозабвенного пафосного идиота. Актера с роскошным чувством юмора и самоиронии, который так блистательно играл бы человека без чувства юмора и самоиронии. Отдельно поразительно то, что этот самый Фрэнк Дрэбин мне серьезно симпатичен – я смеюсь и при этом ему сочувствую, что ли. Дураку такому.

К тому же, по-моему, Нильсен попросту очень красивый – и у меня не получается воспринимать его как «старика», он очень мужчина все-таки. Преотличнейше (нарочно такое слово, другое не передает) понимаю женщин, которые в него влюблялись, – не понимаю, как можно не влюбиться. Могу только представить, как все расцветали, стоило ему появиться, и как круто было быть ему другом, и сколько рядом с ним было смеха. Нашла фотографию его молодого, в первый комментарий положу, очень странно на него такого смотреть, кажется, он родился с совершенно седыми волосами в идеальной укладке (один из любимых моментов «Голого пистолета» - когда там семейная идиллия воображается, папа-Фрэнк Дрэбин приезжает с работы, и ему навстречу бежит маленький сынишка, с такими же седыми волосами и такой же укладкой… вспомнила, сижу и смеюсь). И как рядом с ним все разыгрывались, даже совсем дубы дубовые – Анна-Николь Смит, Памела Андерсон, О Джей Симпсон (опять смеюсь при одном воспоминании о Норберте), Присцилла Пресли… И никто с ним не сравнился, некого рядом поставить, какие-то щеночки пришли на смену тяжеловесу и думают, что чего-то там наизобретали, а сами, не подозревая даже о том, все выросли из пиджака лейтенанта Дрэбина.

«Как мысли черные к тебе придут,/откупори шампанского бутылку/и пересмотри «Голый пистолет», все три подряд», - завещал А.С.Пушкин лично мне.