Последние летние деньки, или Не о политике для лайков

Посты о политике собирают лайки и перепосты, но мне интереснее жить другим.
Вот сегодня, например. Лена и Жанна остались в танцевальной студии, а я с младшими вышел прогуляться. И был у нас в запасе целый час.

- Куда пойдем? – спросил я.
- В парк кованных фигур! – предложила Мадина, но ее идея нам не понравилась. Во-первых, парк маленький и уже исхожен вдоль и поперек. А во-вторых, там сейчас жарко.
- Давайте в веревочный парк, - предложил я. Это рядом, в парке Ленинского комсомола, а еще там деревья и тень.
Идею поддержали, и мы пошли.
- Что это за ягоды, - спрашивает меня Мадина, показывая на мелкий кустарник, с матово-синими плодами размером с кизил. Я не знаю и честно говорю:
- Не знаю, Мадин.
- Ну, как это не знаешь, ты же взрослый, ты должен знать!
Мне не успевает стать очень стыдно, потому что она показывает на дерево с красными ягодами покрупней:
- А это?
Тут легче.
- Это рябина.
- А ее можно есть?
- Нет, ее не едят.
- А зачем же она тогда растет?
- Ее птицы клюют. Птицам же тоже что-то нужно есть. Так, вот зачем ты ее собираешь?
Мадина и Диля набрали каждая по большой горсти пыльной рябины с дороги и несут.
- А я принесу ее в парк и накормлю там птиц.

Мы переходим дорогу чуть выше Арены, в неположенном месте, каюсь, и идем по дорожке к веревочному парку. Мадина что-то увлеченно рассказывает, она нагла тему для интересного повествования, а я погрузился в свои мысли и не сразу понял о чем она говорит.

- В общем мы так плохо живем из-за немцев!
- Из-за каких немцев? – я стал вслушиваться и пытаюсь понять нить беседы.
- Ну, из-за немцев. Из-за фашистов.

В голове у Мадины явно перемешалось все, что она слышит по телевизору, история новая и новейшая, но это ее не останавливает, и вопреки историчности она решила давить на эмоции.
- Фашисты. Ну, да они. Они же убивали всех, взрослых, стариков, детей…
Тут ей стало особенно жалко детей.
- Убивали тех, кто не успел познать жизнь! – она вдруг выдала совершенно взрослую фразу. – Тех, кто не мог ходить, кто ничего не успел увидеть, не выучил русский язык, кого матери еще кормили молоком, млекопитающих, вот!
- Мадина те, кого мама кормят молоком, это грудные младенцы, а млекопитающие это несколько другие. Вот мы с тобой тоже млекопитающие…

Я не успеваю рассказать, потому что Диляра повела нас тропинкой через лесок, она идет почти параллельно тротуару, но срезает путь и выводит нас к фонтану. Тому, перед которым сидит дедушка, который очень по-восточному молится золотой рыбке.

Вообще, парк Ленинского комсомола, его Поляна сказок всегда напоминает мне о фильме «Фантазии Веснухина». Мне почему-то кажется, что именно в этом месте поселилось и никуда не уходит замечательное настроение старого уже советского фильма. Детского фильма с недетской песней о детстве, которые было и вот, нет его, одни воспоминания, зыбкие как сама человеческая память.
Отпущенный нам на прогулку час неумолимо тает, и я понимаю, что возвращаться назад той же дорогой нет сил. Мы когда в эту сторону шли, так Диляра жаловалась на то, что у нее голова от жары болит, а еще обратно столько же. А днем пока жарко, это по утрам и вечерам прихватывают ноги чьи-то цепкие холодные лапы.

- У меня от холода ноги дергает, - говоря я жене. – Наверное, это старость.
Но сейчас жарко, в синее безоблачное августовское небо упираются дубки и щелкают по асфальту первые, упавшие в этом году зеленые пока желуди.
Я звоню жене и прошу ее, чтобы она подъехала за нами к станции детской железной дороги. Дожидаемся, спускаемся вниз и обратно едем уже на машине
.
Два поворота направо и вот мы по Челюскинцев проезжаем мимо того места, где час назад переходили дорогу, тропинка к веревочному парку пуста, но даже из машины видно, как она разогрета солнцем и как жарко было бы по ней возвращаться назад.

И в этот момент я думаю, как же быстротечно и невозвратимо время. Что даже спустя короткий час мы уже стали немного другими, что никогда не вернемся в то же время и в то же место теми же людьми, не повторим слова и движения, не вернется ничего, ничего, ничего… И даже то, что я снимаю на телефон нашу жизнь, кажется не выключая, этому не может помешать.

Где-то в телефоне в сегодняшних видеозаписях есть Мадина, которая говорит, что она обиделась на Диляру и теперь уже на всю жизнь!
- Может быть помиритесь? - спрашиваю я их из-за камеры.
- Я готова, - говорит Диляра.
- А я нет! – демонстративно бросает Мадина и с уперкаом скрещивает руки на груди.
Конечно они помирились.

А еще скоро осень. Последние летние деньки.