Леся Орлова о пятой Симфонии Гии Канчели и памяти родителей

Однажды, очень давно - я курсе, наверное, на третьем училась или, может, на четвертом, - в Донецкой филармонии страшный был ажиотаж. Вечер Гии Канчели. Симфонии №3 и №5. Дирижировал Роман Кофман, если не ошибаюсь за давностию лет. Очень было трудно достать билеты, то, что творилось, нельзя даже аншлагом назвать: какие там приставные стулья, люди на ступеньках сидели и стояли вдоль боковых стен. Ну, захолустный бескультурный городишко, пьяное шахтерское быдло, сами знаете.

Я до этого Канчели не слушала никогда, если не считать понятных "Мимино", "Не горюй!", "Паспорт" и "Кин-дза-дза". Еще я никогда не плакала, слушая классическую музыку - не важно, оперную ли, симфоническую, меня ни "Тоска", ни "Лакримоза" не брали.

Ну и вот. На третьей симфонии я держалась еще. Хотя мое потрясение и трудно описать словами: я впервые в жизни поняла, что тишина - это тоже звук, и что этот звук может причинять душевную боль почти непереносимой силы. Этот канчелиевский прием - расчетливое, гениальное чередование тишины и звука - довел меня тогда до состояния... не знаю... когда действительно напряжены до предела все нервы и мышцы, и когда тебе (ну, пусть мне - человеку достаточно юному и несколько юношески циничному в те времена) открывается расплывчатое еще по контурам, но очень явное по сути прозрение предстоящей трагедии жизни - и будущей горькой невозможности найти утешение или успокоение хотя бы. Да, так на третьей я держалась еще, но потом была пятая. И там я впервые в жизни - слушая симфонический оркестр, слушая его на публике, - ощутила, как по щекам неудержимо текут горячие-горячие слезы. На мне был шелковый шарфик. Я промакивала им глаза, даже не думая, как ни странно для тогдашней меня, как выгляжу со стороны.

Когда все закончилось, зал какое-то время сидел в тишине, это невозможно было нарушить, это было потрясение глобальное, мощнейшее. Потом, конечно, овации. Стоя. Долгие.

Потом стали расходиться. В фойе встретились с легендарным нашим ученым-литературоведом Михаилом Моисеевичем Гиршманом и его супругой Дианой Васильевной Дубининой. Мама была когда-то первой аспиранткой Гиршмана, я впоследствии - одной из последних, но на самом деле не имею права так себя называть, поскольку бездарно, постыдно, глупо и самонадеянно профукала и аспирантуру, и диссертацию (как же мама огорчалась, как же надеялась, что я рано или поздно одумаюсь, как же терпеливо приняла мое решение и как же была права с самого начала, говоря о необходимости не бросать, закончить).

Мы встретились в фойе. Минуты две стояли молча. А потом Михаил Моисеевич сделал странное и неожиданное. Я в первый и последний раз увидела, что у него в буквальном смысле нет слов. Он сказал, очень взволнованно: "Пятая... но пятая!.. это!...это!..." - а потом вдруг просто потряс перед собой сильно-сильно сжатыми кулаками.

Чуть позже наш друг Слава Верховский сделал нам с мамой замечательнейший подарок - это трудно переоценить, учитывая те времена, середину "девяностых". Он нам подарил аудиокассету со всеми семью симфониями Канчели. Мы слушали их очень-очень редко. Как бы ни снижал остроту восприятия такой формат, чувства были неизменны - и переживать их часто было никак нельзя, потому что может же, правду говоря, и сердце лопнуть, я серьезно. Но несколько раз (как ни странно, в ситуациях, когда было совсем плохо и темно на душе, - может, мне и хотелось довести дело до того, чтоб сердце таки лопнуло?) я ложилась спать с плейером и в наушниках слушала Канчели - чаще всего, кстати, третью и пятую, но пятую реже, потому что там чувство горя и предчувствие горя медленно, неумолимо и страшно распирало все больше и больше грудь, горло и голову. Я лежала, слушала - и горячие-горячие слезы снова текли по лицу, если лежать на спине - то в уши, прямо к маленьким головкам наушников, а если на боку, то через нос на подушку.

Я пишу-то это, как ни странно, потому, что сегодня мамин день рождения. Ее нет очень давно и страшно недавно. Двенадцать лет. Вчера. Писать о маме я не могу и, думаю, не смогу никогда.

Пятая симфония Канчели называется "Памяти родителей". Есть в сети. Можно послушать, если хватит душевных сил. Я нашла, но, кажется, не смогу.